Каждой луже по своей луне

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Каждой луже по своей луне > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — среда, 17 октября 2018 г.
Love and pain melljee 09:09:51
  – Ты – только мой, Жан, только мой...

Тёплые, сильные руки Марко, скользящие по оголённым участкам кожи: по бледным широким плечам; по шее и кадыку, что так соблазнительно подрагивал всякий раз, стоило Бодту прикоснуться к определённым точкам на теле Жана, о которых знал только он; по явно выпирающим скулам и ключицам, а затем ниже – к животу и острым бедренным косточкам, которые так и хотелось целовать. И Марко целовал.

– Ты – мой. И никто, кроме меня, не смеет касаться тебя...

Рассекающий тишину свист кнута в воздухе. Построить конюшню рядом с казармой было поистине гениальной идеей, и Бодт готов был лично пожать руку тому, кто это придумал. Марко с садистским наслаждением наблюдал за тем, как вздрагивал Жан, слыша свист девайса в опасной близости от своего тела. Марко играл. Он дразнил, изводил Кирштайна, распалял его фантазию и воображение, чтобы после обрушить на него волну наслаждения и сладкой, томительной боли.

– Твоё тело – моё, Жан. Моё. Так ведь?

Короткий кивок Жана, и кнут, в очередной раз с громким свистом нарушив благодатную тишину, ложится на спину парня, срывая с его губ болезненный стон. Марко с улыбкой следит за тем, как дрожит тело Кирштайна; как сведённые за спиной руки сжимаются в кулаки, впиваясь ногтями в ладони; как по бледной коже, в месте прикосновения хвоста кнута, выступила тонкая пурпурная полоса. Бодт закусывает губу, едва сдерживая подступающее возбуждение.

– Жан... Эй, Жан...

Следом за последней фразой – ещё удар. Резче, грубее, болезненнее. Кирштайн вздрагивает всем телом, запрокидывая голову назад и протяжно заскулив. Губы парня искусаны – нельзя стонать слишком громко, могут услышать. Пусть ночь, пусть всех сморила прошедшая днём битва, пусть они одни сейчас... Не важно. Жан не мог позволить себе так рисковать и потому то и дело закусывал губы, желая хоть немного приглушить особенно сильные стоны. Новая алая полоса на спине – как знак глубокой и искренней любви Марко. Кирштайн буквально ощущает, как по спине течёт тоненькая струйка тёплой липкой крови, скользя по позвонкам и дальше ниже – в ложбинку на пояснице. Аромат кожи и крови смешался с запахом свежего сена и древесины, образуя новый, пьянящий коктейль. Марко, склонившись к уху Жана, шепчет что-то о том, что это – аромат их любви, и Кирштайн согласно кивает, облизываясь – любовь Марко отныне действительно с запахом крови.

– Жан... Тебе нравится?

Тихий, вкрадчивый шепот на ухо блондина. Жан, не раздумывая, кивает. Конечно, ему нравится. Нравится такой Бодт – сильный, властный, любящий и умеющий подчинить, способный дарить такое удовольствие, что едва ли кто-то сможет лучше... Кирштайн не знал, любит ли его Марко. Этот, новый Марко. Марко, в чьих глазах больше не сияет солнце; Марко, чьи веснушки больше не кажутся такими милыми, как раньше; Марко, чей взгляд пропитан отныне лишь ненавистью и пустотой; Марко, заменивший ласковые прикосновения грубыми ударами кнута. Но Жан рад ощущать хотя бы это... Кто знает, может, Марко теперь именно так выражает свои чувства?

– Жан... Жан... Жан...

Бодт тянет последнее слово приторно-нежно, от чего Кирштайн сглатывает – нет, это всё равно не тот парень, которого он знал. Словно в подтверждение тому спину вновь обдаёт резкой острой болью, волной прокатывающейся по всему телу, отдавая болезненным возбуждением в паху. Жан жмурится, ощущая, как в уголках глаз проступают слёзы. Блондин вытирает их плечом, чуть клоня голову на бок, что тут же вызывает усмешку у Марко – разумеется, он заметил этот жест.

– Ну что же ты, Жан? Не нужно плакать...

Марко обходит парня, присаживаясь перед ним на корточки. Тонкие смуглые пальцы цепляют бледный подбородок Кирштайна, заставляя смотреть в глаза. Бодт улыбается. Ехидно, садистски, с усмешкой. Он разглядывает лицо юноши: его покусанные губы; немного покрасневшие от непроизвольных слёз глаза; аккуратный нос и явно выпирающие скулы и, не думая ни секунды, впивается жадным поцелуем в чужие истерзанные губы, заставляя Жана болезненно, но удовлетворенно простонать в губы партнёра. Язык Марко по-хозяйски проникал в рот блондина, исследуя каждый миллиметр влажного горячего пространства и лаская небо, тем самым заставляя юношу тяжело дышать, подаваясь вперёд, желая быть ближе к такому новому, не привычному Марко. Однако тот довольно скоро отстранился, проведя напоследок языком по губам Кирштайна, слегка те прикусывая.

– Ты же потерпишь ещё немного? Ради меня, Жан...

И Жан вновь кивает, не в силах произнести ни слова. Он лишь смотрит в тёмные глаза Марко, отчаянно стараясь разглядеть в них хоть что-нибудь. Не выходит.

Снаружи раздаются какие-то шорохи и шумы, сбивчивый мат, по хрипотце которого можно предположить, что это – Эрен. Бодт недовольно хмыкает, выпрямляясь и отбрасывая кнут в сторону. Кажется, ему снова пора. Марко больше не жил в казармах корпуса. Он приходил сюда с наступлением вечера, уходя, как только считал это необходимым. Чаще всего – с рассветом, но случалось и так, как сегодня – происходили непредвиденные ситуации, и грубые игры приходилось прекращать раньше, чем всегда. Марко не говорил, куда уходит. Никогда не рассказывал о том, как выжил, и что произошло потом. Он не выказывал желания вернуться в ряды разведки, не желал говорить о том, чем сейчас занимается. Жан не знал о нём ровным счетом ничего. Ему только и оставалось, что, стоя на коленях, смотреть вслед уходящей через вторые ворота тени в чёрном плаще с капюшоном.

– Марко... – тихий голос Кирштайна был отчётливо слышен в пустой конюшне. Бодт остановился, повернувшись в пол оборота и взглянув на юношу. Глубоко натянутый капюшон скрыл половину лица Марко, делая его образ ещё более мрачным. – Почему? – всего одно слово... Жан просто не мог сформулировать свои мысли. Все это время в голове и на языке вертелось лишь единственное слово. И вот, наконец, оно произнесено.

– До встречи, Жан... – так же спокойно и тихо отозвался Марко, покидая конюшню, оставляя друга в полном замешательстве и одиночестве. Снова.

Кирштайн надевает рубашку, на белоснежной ткани которой, тут же проявляются тёмные кровавые пятна. Жан только успевает одеться, как в помещение заходит сонный Эрен, устало потирая глаза и стараясь разглядеть в непроглядной темноте хотя бы что-то.

– Жан?... Что ты тут делаешь? – щурясь, интересуется Йегер, бегло осматривая конюшню. – Я услышал шум, решил проверить... Ты ничего не слышал?

– Лошадь чего-то взбесилась, – отозвался Жан, стараясь не выдавать сожаления и пустоты в голосе. – Уже всё нормально, забей, – он отмахнулся, стараясь поскорее покинуть помещение, что каждую ночь превращалось в поляну плотских утех с человеком, что стал для него всем. Кирштайн жалел лишь об одном – он так и не признался Марко в том, что чувствует, просто не успел до его смерти. И пусть сейчас ему такому, новому, будут безразличны истинные чувства Жана однажды он решится, и вместо последней прощальной фразы прозвучат те самые необходимые слова.

«Я люблю тебя, Марко».


Категории: Фанфикшен, Аниме, Атака титанов, Жан кирштайн, Марко бодт, Слэш, Бдсм
•...• гэви 08:24:21

бери чо хочешь а я пожалуй­ капучин­о

я тут подумал
если удастся с френом устроиться на работу
то весной или летом мог бы поехать в гости к Дане
­­

Категории: Та-да
12:32:15 denderen
Ждю в гости ае
16:52:54 гэви
ждите-ждите vk.com/images/stickers/4487/64.png
Мой день рожденья в октябре ЖОРЖ ШВЕЦОВ 06:09:32
Смурная осень на дворе,
Тоскливо зябнут голые берёзки,
Местами зелень на земле
Былого лета отголоски
Но иней серебрится по траве
Змеятся по стеклу дождя полоски

Мой день рожденья в октябре

Промозглый день, туманной сыростью,
Пропитан весь, с утра до вечера,
Нависла туча сизой зрелостью,
И настроенья нет, и .. делать нечего.

Сейчас бы в поле, на простор,
Да по стерне, да по озимым,
Где не упрётся в стену взор,
Ложбинку скроет косогор,
Из перелеска тянет дымом.

Сейчас бы в лес, да костерок,
Да на пеньке присесть, согнувшись,
И греться дымом, отвернувшись,
На землю, бросив, туесок.
………
Из городской своей квартиры,
Смотрю на улицу, в окно;
В дождливой серой паутине,
Печальной осени картины,
Я с ними свыкся уж давно

Категории: Октябрь, Осень, День рождения
суббота, 13 октября 2018 г.
- Rameses в сообществе Северная глушь 17:46:16
Усреднить, упорядочить мировосприятие - такова тенденция новой эпохи. Идеи спустились с неба на землю, добро, справедливость, красота превратились в лозунги, абстрактные обобщения, моральные догмы, вколоченные зубрежкой и кнутом, человек стал… человечеством. С детства мы заучиваем "простые истины", необходимые цивилизованному субъекту: таблицу умножения, музыкальную темперацию, элементарные физические законы. Что все это в высокой степени сомнительно, нам в голову не приходит. Азбука стандартизации, со временем разрастаясь, определяет образ жизни, быт, вкусы, симпатии, антипатии.

Постепенно и незаметно стандартизация вытравляет индивидуальные особенности, нивелирует восприятие рутинной повторяемостью занятий и пейзажей, одинаковостью костюмов, привычек, людей и проблем. Неистовая страсть к отвлеченным обобщениям ("риторический" человек XVII в., абстрактный "общечеловек" XVIII в.) породила современные моды, шаблоны, штампы. Этико-эстетические "нормы" - одно из следствий ужасающей инерции новой эпохи. Эта инерция сглаживает, нивелирует индивидуальные особенности, доводя восприятие мира, идей, людей до практической одинаковости. Прежде всякого собственного наблюдения нам объясняют, что и как надо видеть. Подняв глаза в ночное небо, мы знаем заранее: эти семь звезд составляют Большую Медведицу, а не что-нибудь иное; заметив на дороге девушку в красном платье, мы говорим себе: это красный цвет, хотя, вглядываясь внимательней, уточним: нет, это где-то между цикламеном и пурпуровым шелком в колорите малиновой ноктюэллы, да, примерно так. До чего же трудны попытки самостоятельного наблюдения. Что же говорить о радикальных преодолениях социального нивелирования. Каждый имеет право на индивидуальное восприятие. Да или нет? Если да, зачем ограничиваться пустяковой аналитикой цвета? Принято считать: смотрите, вот это созвездие, вот это существо женского пола, задрапированное красной тканью, называемой "платьем". Но разве обязательно видеть именно это? Разве нельзя иначе интерпретировать эти формы и колориты? Допустим, я регулярно встречаю одного и того же субъекта в одном и том же костюме. Одинаковый ли это персонаж сегодня, вчера и послезавтра. Разве можно встретить дважды одного человека? На его пиджаке иные оттенки, на галстуке иные складки. Более того: выражение губ изменилось, склонности шевелюры изменились. Но в силу инерции восприятие привыкает, мелкие несоответствия, "зазоры" стираются, и мы, подобно ученым, скажем: пренебрегая пустяковыми неточностями, будем считать сегодняшнего субъекта вчерашним и вообще постоянным.

Регулярные повторы подтверждают реальность данного субъекта, ибо мы убеждены: недисциплинированно­е восприятие неспособно четко отличать реальность от фантазмов, галлюцинаций, сновидений. Только регулярность повторов: вещей, занятий, людей, времен года, яблок на яблоне, экспонатов в музее и т. д. создает реальность окружающего. Если ритмы и циклы внезапно искажаются, исчезает безусловность убеждения, уверенность предчувствия, пропадает почва из под ног.

Ортега-и-Гассет в статье "Идеи и верования" рассуждает так: почва, земля - основа не требующих доказательств убеждений (верование, creencia): "Чтобы выйти на улицу, насущно важно, чтобы улица существовала". Но если вы "…обнаружите, что улица исчезла, земля кончается возле порога и дальше разверзается пропасть… тогда вас, несомненно, охватит изумление". В этом эссе Ортега-и-Гассет отличает само собой понятные убеждения от идей и теорий о жизни и мироздании. Сколь угодно убедительные идеи нельзя конкретизировать, проще говоря, нельзя жить по Евангелию, или по Спинозе, или по Эйнштейну. Наука, религия, искусство - "частные случаи фантастического".

Категории: Головин


Каждой луже по своей луне > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)

читай на форуме:
Мичушке нужны друзья для личных цел...
мое соо
3433
пройди тесты:
Нежность
День рождения.
читай в дневниках:
#1213
#1214
#1215

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх